Когда Лизе исполнилось пятнадцать лет, её выдали замуж за Франческо ди Бартоломео ди Дзаноби дель Джокондо. Этот брак стал классическим примером выгодного союза старого благородства и нового капитала. Несмотря на длинную и звучную фамилию, род жениха не мог похвастаться такой же древностью и знатностью, как у Герардини. Однако Франческо был преуспевающим торговцем тканями, человеком практичным и обеспеченным, способным дать молодой жене ту стабильность и комфорт, которых так не хватало её собственной семье. Жизнь синьоры текла размеренно: ведение домашнего хозяйства, воспитание детей и активное участие в делах процветающего флорентийского общества.
Переломный момент в её биографии и в истории искусства в целом наступил примерно в 1503 году. Семейство дель Джокондо обзавелось новым просторным домом, а в семье появился очередной ребенок. Чтобы увековечить это счастливое и знаменательное время, Франческо решил заказать парадный портрет своей супруги. Выбор пал на самого гениального и востребованного художника того времени — Леонардо да Винчи. Мастер был известен не только своим невероятным талантом, но и склонностью к бесконечным творческим совершенствованиям, из-за чего работа над картиной затянулась на долгие годы.
Леонардо применил свою знаменитую технику сфумато, создавая мягкие, дымчатые переходы между светом и тенью, что придало лицу модели необычайную живость и глубину. Взгляд женщины, её едва уловимая, загадочная улыбка и величественная поза на фоне фантастического пейзажа сразу же выделяли эту работу из череды стандартных портретов той эпохи. Художник так и не отдал готовую картину заказчику, забрав её с собой в путешествие по Европе и продолжая работать над деталями до конца своих дней.
Сегодня этот великий шедевр известен всему миру под именем Мона Лиза, или, как её традиционно называют в Италии, Ла Джоконда. Историки искусства до сих пор ведут нескончаемые споры о том, действительно ли это был изначальный заказ Франческо, или же моделью послужила совсем другая женщина, а может быть, и сам мастер вложил в этот образ часть своей собственной души. Однако эти научные дискуссии лишь добавляют полотну дополнительный ореол таинственности. Улыбающаяся дама с холста давно перестала быть просто портретом жены флорентийского торговца. Она превратилась в вечный символ женственности, неразгаданной загадки и несокрушимой власти искусства над временем, продолжая притягивать миллионы восхищенных взглядов в стенах Лувра.
