Но бывает так, что задумываешься, а для чего тебе крутиться. Нет, здесь конечно же есть очевидные ответы, что на работу мы ходим за деньгами, деньги получаем — еду купить и какие-то ещё бытовые вопросы решить. Но одними бытовыми вопросами (их решениями) сыт не будешь. И вот как только встаёт вопрос чего-то большего, то тут хватаешься за голову. Потому что большего-то, оказывается, и нет. Есть только бесконечный цикл: работа — дом — работа, зарплата — продукты — коммуналка, и снова работа. И в этом цикле теряются годы, а за ними — и желание искать этот самый «смысл». Просто привыкаешь, что так надо, что все так живут, что по-другому нельзя. Но почему нельзя? Кто это придумал? И вот тут начинаешь копать глубже, и докопаться можно до очень некрасивых вещей.
Нам говорят о необходимости патриотизма в головах людей, не спорю, это действительно важно, чтобы граждане любили свою страну, так любите её по настоящему, чтож вы ведёте себя как здесь было слово не пропущенное цензурой. Есть такое слово «конкуренция», и вот пока на рынке России присутствовали иностранные (непатриотичные) компании и продавали пирожки по 50 рублей (я кстати помню времена, когда пирожки стоили 10 рублей, а кто-то и за копейки их в СССР покупал), то и наши деятели были вынуждены продавать пирожки не дороже 50, а то и дешевле, по 30, по 40, в зависимости от того, как качественно эти пирожки были сделаны (сорт муки и т. д.), если кто не понял, речь то на самом деле сейчас и не про пирожки вовсе, но тема пирожков понятна будет всем и каждому. Пирожки — это метафора, а метафору можно приложить к чему угодно: к бензину, к хлебу, к авиабилетам, к аренде жилья. Везде работает одна и та же схема: пока есть конкуренция — цены держатся в узде, но как только конкурент исчезает, ценник взлетает до небес, и никто даже не пытается его сдерживать, потому что все участники процесса сидят в одной лодке и гребут в одну сторону — в сторону своего кармана.
А что же изменилось с тех пор? Да понятно что, у иностранцев (конечно же «ответными мерами») отжали бизнес, пирожки они теперь не продают. Причём на самом деле ещё не ясно кто пострадал больше, в том смысле что те кто был «против России» — хлопнули дверью, и собрали манатки в первый же день, остались только те, кто хотел сохранить отношения, и чем им это аукнулось? Да, вы поняли, уже наши деятели додавили, дожали (отжали) и выдали в таком свете дескать это наш ответ на их (европейцев) действия. И все схавали за чистую монету. Только есть разница. ЕС била по «пророссийским» компаниям, которые населению РФ так то если подумать, никак не помогали. Ну вот как, например, мне помог Газпром? Мы продавали (и сейчас пока ещё продаём) газ в ЕС, теперь трубопровод в Китай проводим, а «себе»? Ну в смысле сколько сейчас домов с проведённым газом? Если это не города миллионники, то про газ целые города могут даже не слышать (хотя я не удивлюсь, если и в миллионнике весь город не знает, что такое газовая плита). Ну да ладно, не будем о грустном, вернёмся к сути. И таким вот компаниям, которые только в свой карман набивали, о людях не думали, вдруг закручивают краники. Обидно? Конечно обидно, а мы вам в ответ — нате по зубам, и херачат по компаниям, которые, чтобы вы думали? Правильно — работают «для людей». Отомстили так отомстили. В итоге компании, которые вчера продавали пирожки по 50 рублей, которым их политические говорят — валите с России, что же вы суки делаете, а те «да не, ну как так то, там же тоже люди» и тут раз, уже на нашей стороне «слыш э, там ваши нам нагадили, мы тут у вас бизнес теперь своим делаем, а вы идёте нахер». И в этой истории грустно ещё и то, что населению это подали в таком соусе «патриотическом» дескать — ради вас стараемся, отомстим буржуинам треклятым, будут знать, что нельзя обижать Россию матушку. Ладно, отомстили за обиды народа (неясно только, какого народа, но да не важно), а что дальше? А дальше, на пирожковом рынке образуется монополия из местных буржуев. И вот уже наши родненькие, пирожковые компании, ссылаясь на политическую нестабильность, придумывая тысячи разных причин впаривают доверчивому населению те же пирожки, которые ещё вчера стоили (у них же) рублей по 40 (а никто даже за 30 брать не хотел) не по 40 и даже не по 50, а по 150, просто потому что — «будут жрать, поскольку выбора нет». И казалось бы куда смотрит ФАС (Федеральная Антимонопольная Служба)? А что вот они могут сделать в этой ситуации? Монополия была создана «искусственно», создать также искусственно «конкуренцию» не догадались. Да и зачем, русский Иван привык быть терпилой — вот пусть и терпит, чё мол в первый раз что ли.
И вот закончился очередной год, получил ты свои копеечки отпускные, губу раскатываешь куда бы поехать «попутешествовать», не Европа, какой там. По России поехать, а тихо одуреваешь, потому что в сезон отпусков и раньше то билеты втридорога продавали, а сейчас псы цепные вообще берегов не знают. Раньше можно было хотя бы выбрать: либо дорогой поезд, либо дешёвый самолёт, либо автобус с кондиционером. А теперь даже автобус стоит как билет на самолёт десятилетней давности, а самолёт — как неделя в Турции в разгар сезона. И ведь объясняют это курсовой разницей, санкциями, сложностями с топливом. Но почему-то топливо всегда есть для частных джетов, а для обычного рейса — с перебоями. Про какие-то вкусняшки тоже можно забыть, ну ладно ладно «элитные алкоголь» на то и элитный, чтобы дворовая басота туда не заглядывала, а то и вовсе привычные, казалось бы, продукты в цене выросли выше потолка. Последнее шоковое состояние у меня было, когда я в “Пятёрочке” увидел клубнику, сначала даже удивился 89 рублей (цены смешные), потом прочитал что это за 100 грамм, захотелось плакать. А в магазинах рассчитанных на более богатых тогда какие цены? Пора уходить в лес, рыть землянку и есть лесных мышей.
Но даже в лесу, как я уже начал понимать, свои порядки. Лесничество, говорят, землянки теперь сдаёт только по договору аренды, с обязательной страховкой от медведей и клещей. И мышей, видимо, тоже уже кто-то монополизировал — бери не бери, а ценник за килограмм лесной живности, наверное, уже привязали к курсу доллара. Шучу, конечно, но от каждой шутки остаётся горький осадок, потому что в каждой шутке — только доля шутки, а всё остальное — чистая правда. И вот сидишь ты после отпуска, снова за рабочим столом, снова тот же монитор, снова белка в колесе. Но внутри уже не просто усталость, а какая-то глухая злоба пополам с апатией. Потому что понимаешь: ничего не изменится. В следующем году будут те же пирожки, только уже по 180 рублей, те же билеты втридорога, тот же «Газпром» с отчётами о рекордных прибылях и тот же ФАС, который разведёт руками и скажет, что «ситуация на рынке стабильная, рост цен в пределах инфляции». А ты снова будешь крутиться, получать копейки, откладывать на ипотеку и мечтать о том, чтобы вырваться хоть куда-нибудь, где нет этой бесконечной карусели. Только вот куда вырываться? Везде одно и то же, просто в других странах пирожки дорогие, но есть из чего выбрать, а у нас дорогие и выбора нет. И это, наверное, главное отличие.
Но есть и другой момент. Когда начинаешь говорить об этом с друзьями, коллегами, знакомыми — многие кивают, соглашаются. А кто-то даже злится, но злится почему-то не на монополистов и не на систему, а на тебя. Дескать, хватит ныть, сами виноваты, не зарабатываете, не умеете крутиться. И это, пожалуй, самое страшное. Потому что система выстроена так, что даже когда ты осознаёшь, что тебя поимели, ты ищешь виноватых среди таких же, как ты. «Терпила» — это диагноз, который мы сами себе поставили и сами же лелеем. И пока мы будем винить друг друга, монополист будет спокойно продавать свои пирожки по 150, а потом по 200, а потом просто перестанет печь их вообще, потому что ему выгоднее продавать полуфабрикаты по цене ресторанного обеда. И мы будем покупать, потому что других нет. И будем говорить спасибо, что хоть такие есть.
А ведь есть примеры других стран. Не идеальных, нет. Но там люди хотя бы могут выйти на улицу и сказать: «пирожки слишком дорогие» — и им не ответят «а ты иди лесных мышей жри, патриот хренов». Там есть реальная конкуренция, реальный выбор, реальная возможность влиять на то, что происходит вокруг. У нас же любые попытки что-то изменить разбиваются о бетонную стену «а так надо, а так исторически сложилось, а так патриотично». И в этой стене даже окон нет, только глухая кладка из отчётов о росте ВВП, рейтингов одобрения и победных сводок. А за стеной — мы, с нашими пирожками, клубникой и разбитыми надеждами на нормальный отдых. И мы продолжаем крутиться, потому что остановиться страшно. Потому что если остановишься и посмотришь на всё это трезво, можно просто сойти с ума от осознания того, в каком цирке мы существуем.
Я иногда смотрю на молодых, которые сейчас только входят в этот офисно-беличий круг. Они ещё горят, ещё хотят чего-то, учатся, строят планы. А я знаю, что через пару лет большинство из них превратятся в точно таких же циников, как я. Будут считать копейки, брать кредиты, ездить в отпуск раз в два года и утешать себя мыслью, что «главное — здоровье». Только здоровье от такой жизни тоже не каменеет, и кредиты не закрываются, и пирожки не дешевеют. И в какой-то момент они поймут, что всё это время они бежали за морковкой, которая висела перед носом, но никогда не была настоящей. И вот тогда им станет так же горько, как мне сейчас. Или они просто привыкнут, как привыкли многие. И это, наверное, даже страшнее, чем горькая правда — привыкнуть и перестать замечать.
Но я всё равно буду писать. Не для того, чтобы что-то изменить — я уже почти не верю в это. А для того, чтобы хотя бы самому не забыть, что я ещё человек, а не просто единица в отчёте о выполнении плана. Чтобы в следующий раз, когда увижу клубнику по 89 рублей за 100 грамм, я не просто молча проглотил обиду, а усмехнулся и вспомнил, что когда-то я это всё заметил и зафиксировал. Что я не растворился в этой беличьей суете окончательно. Что во мне ещё теплится способность удивляться, возмущаться и не принимать это как данность. Пусть даже это ничего не меняет. Пусть даже завтра я снова куплю этот перегретый пирожок. Но я буду знать, что я не один, кто видит эту реальность и не принимает её. И может быть, когда-нибудь нас станет чуть больше, и стену можно будет хотя бы поцарапать.
А сейчас — пора заканчивать. Отпуск закончился, завтра на работу. Снова белка, снова колесо. Но теперь я знаю, что буду крутиться осознанно. Что я помню про пирожки, про клубнику, про «Газпром» и про ФАС, который всё видит, но молчит. И это знание — единственное, что остаётся у нас, когда всё остальное отняли. А лесные мыши, они, кстати, говорят, вкусные, но с луком, а лук сейчас тоже дорогой. Ну да ладно, доживём как-нибудь. В конце концов, у нас есть пирожки. Пока есть.
