К концу восьмидесятых Абдулов был одним из самых узнаваемых артистов страны. Зрители помнили его по ролям в «Обыкновенном чуде», «Формуле любви» и «Том самом Мюнхгаузене», а театралы знали по сцене Ленкома. Для солидного издания такой герой был находкой: лицо на обложке продаёт номер, а у Абдулова лицо было именно такое — открытое, обаятельное, мгновенно узнаваемое. Редакция заказала Ломохову портрет и, конечно, представляла себе нечто вполне определённое.
Проблема была в том, что артиста сначала нужно было найти. Абдулов в те дни работал над «Леди Макбет Мценского уезда», и съёмки шли в Протвино. Ломохов поехал туда сам, без заранее оговорённой встречи. Как оказалось, у группы как раз случился перерыв, и актёры разбрелись кто куда. Искать одного человека на разбросанной съёмочной площадке — задача не из лёгких, но Ломохову повезло с помощниками: на его просьбу разыскать Александра Гавриловича откликнулись и партийные органы, и милиция. Согласитесь, не каждый фотограф может похвастаться таким поисковым отрядом.
Часа через три Абдулова привезли. И тут фотограф понял, что перед ним стоит не тот человек, которого он рассчитывал снимать. По словам Ломохова, это был не «его» герой, а герой романа Лескова: актёр уже вошёл в образ и не успел с ним расстаться. Борода, усы, запущенный вид, а завершала картину майка с вызывающей надписью. Любой другой на месте фотографа, возможно, попросил бы привести артиста в порядок, подождать, переодеться и вернуться уже в привычном облике. Но на такое требовалось время, а перерыв на съёмках не бесконечен.
Ломохов поступил иначе и снял всё, как было. Это решение стоит отметить отдельно. Фотограф-портретист всегда выбирает между образом, который ждёт заказчик, и образом, который он видит перед собой. Первый безопасен и предсказуем, второй рискован, зато честен. В тот день победила честность: в кадре остался Абдулов в разгаре работы над ролью, без парадного лоска и без попытки понравиться. Такие снимки редко получаются по плану, чаще они случаются вопреки ему.
Чем это закончилось в редакции, Ломохов рассказывает коротко: «трудный разговор». Подробности он оставил за многоточием, и додумывать их не нужно. Нетрудно понять и позицию журнала: заказывали привычного Абдулова для обложки, а получили человека, которого читатель мог бы просто не узнать. Обложка ведь работает за секунду, и в эту секунду лицо должно быть знакомым. Зато у снимков, которые в тот момент казались неудачными для глянца, оказалась другая судьба: спустя десятилетия они ценятся именно как документ.
Вообще, история хорошо показывает, как устроена работа портретиста. Условия почти всегда диктует не фотограф: свет, время, настроение героя, обстоятельства съёмки. Кадр, который не годится для заказчика, может стать лучшим в архиве, и наоборот. Абдулов в Протвино не позировал для обложки, он оставался в роли, а фотограф сумел это заметить и не испортить попыткой всё выровнять.
Сегодня, когда мы видим десятки отретушированных портретов знаменитостей, подобные кадры воспринимаются особенно остро. В них нет ни выверенной позы, ни тщательно подобранного костюма. Есть уставший после съёмочного дня артист, который не ожидал встречи с фотографом и не собирался становиться героем обложки. Именно поэтому такие снимки и вызывают доверие: перед нами живой человек, а не образ из журнала.
Если вы любите документальную фотографию, рассмотрите эти карточки внимательно. Обратите внимание на взгляд, на то, как артист держится перед камерой, на деталь с майкой, которую сам автор назвал колоритной. Все пять снимков сделаны в один день, в один перерыв между дублями, и каждый добавляет к портрету своё. Это редкий случай, когда «неудачный» заказ превратился в хорошую историю и в серию кадров, на которые интересно смотреть и сегодня.
