К 1942 году сеть насчитывала около четырехсот подобных станций, раскинувшихся на огромных территориях от Северного Китая до островов Океании. Наиболее пугающий аспект заключался в бюрократической нормализации насилия. В армейских документах «станции утешения» числились наравне с обычными хозяйственными подразделениями, стоя в одном ряду со складами провианта и боеприпасов. Это превращало человеческие жизни в расходный материал, полностью лишенный элементарных прав и достоинства.
Методы вербовки отличались крайней жестокостью и разнообразием. Девушек похищали прямо с улиц, из домов или с полей. Широко применялся обман: жертвам предлагали фиктивную работу на фабриках, в качестве медсестер или в сфере обслуживания. В условиях оккупации и нищеты многие соглашались, видя в этом единственный шанс выжить и прокормить семью. Нередко использовалось прямое давление на родственников, которых под угрозой расправы заставляли отдавать дочерей. Возраст жертв варьировался от тринадцати-четырнадцати лет до молодых женщин. По оценкам историков, через эту систему прошло от двухсот до трехсот тысяч человек, подавляющее большинство из которых составляли кореянки, китаянки и филиппинки.
В 1945 году, отступая с захваченных территорий, японские военные предпринимали отчаянные попытки замести следы. Во многих случаях женщин просто убивали, чтобы не оставлять живых свидетелей преступлений. Значительная часть архивных документов была целенаправленно сожжена, что на десятилетия обеспечило почву для отрицания масштабов и самого факта существования этой системы на государственном уровне.
Публичное обсуждение этой травмы началось лишь в 1990-е годы. Поворотным моментом стало историческое выступление кореянки Ким Хак Сун в 1991 году, которая первой открыто и смело рассказала миру о своем ужасающем опыте. Ее голос дал силу другим выжившим, и тема постепенно переросла из маргинальной в предмет серьезных международных резолюций и дипломатических дискуссий. Символом этой борьбы за справедливость стала «Статуя мира», установленная в 2011 году перед посольством Японии в Сеуле. Четырнадцатое августа в Южной Корее официально отмечается как День памяти жертв. Сегодня памятники и мемориальные акции существуют в США, Канаде и других странах, однако они остаются сложным «полем памяти». Для выживших и правозащитников это акт восстановления исторической правды, тогда как в Японии такие монументы зачастую воспринимаются через призму политического противостояния, что лишь подчеркивает необходимость продолжения глобального диалога о правах человека и недопустимости замалчивания военных преступлений.
